Прокуратура запросила 7 лет колонии для Павла Ребровского, отказавшегося от признательных показаний по делу «Нового величия»


Павел Ребровский приговорен к шести годам колонии за создание «Нового величия»

Фигурант дела о «Новом величии» Павел Ребровский по итогам нового рассмотрения признан виновным в создании экстремистского сообщества и приговорен к шести годам колонии и принудительному психиатрическому лечению в течение двух лет. В апреле 2021 года Ребровский, рассчитывая на условный срок, признал вину и заключил сделку со следствием, которое сочло его «главой отдела активных действий «Нового величия»». Суд приговорил его к 2,5 годам колонии. Через полгода Ребровский от признательных показаний отказался, заявив, что подписал их под давлением следователя. Дело вернули на новое рассмотрение, процесс длился десять месяцев. Накануне приговора Ребровский рассказал “Ъ”, что он теперь думает о своей сделке со следствием, а также о медицинской части приговора.

Оглашение приговора Павлу Ребровскому в Люблинском суде началось с опозданием почти на час. Все это время у здания суда топтались журналисты и друзья подсудимого — не больше 30 человек, в десятки раз меньше, чем в августе на приговоре фигурантам основного процесса «Нового величия». Тогда, напомним, семь человек были приговорены к срокам от четырех лет условно до семи лет реального лишения свободы за создание экстремистского сообщества (ч. 1 ст. 282.1 УК РФ).

Никто из условно осужденных поддержать Павла Ребровского в четверг не приехал. Сам он до сих пор находился под подпиской о невыезде и появился у суда с двумя сумками — спортивной и хозяйственной. В них, по его словам, лежало «все необходимое арестанту»: теплая одежда, еда, предметы гигиены.

Павел Ребровский накануне рассказал “Ъ”, что на снисхождение суда он не рассчитывал, хотя и считал, что основания для оправдания есть: «Вина не доказана. Потерпевших нет. Я никого пальцем не тронул».

Мать подсудимого Римма Ребровская рассказала, что не спала больше суток, и крепко обняла сына. В последнем слове 22 октября Ребровский, напомним, заявлял, что дело его «политическое» и «отразилось на маме». «Поначалу она ругалась (на Ребровского из-за расторжения сделки со следствием.— “Ъ”

), но сейчас ее злит возвращение «совка»,— рассказал о матери Ребровский “Ъ”.— Ей 63 года, она помнит анекдоты про Брежнева в 70-х и танки у Белого дома в 90-х, когда все ждали каких-то перемен. Сейчас она возмущена тем, что сажают людей. Раньше статья 282 шла «вагончиком» с другими преступлениями, например с убийством или тяжкими телесными повреждениями. Потом она нужна была для борьбы с РНЕ, потом с Лимоновым, а теперь нужна для борьбы с теми, кто не любит Путина, нелоялен и усердно не лизоблюдствует».

Дело «Нового величия» началось в марте 2021 года, когда по подозрению в создании экстремистского сообщества были задержаны десять человек. Семеро из них получили реальные и условные сроки в августе 2021 года. Двое из задержанных в 2021 году фигурантов — секретарь отделения КПРФ в Хотьково Рустам Рустамов и курьер из Москвы Павел Ребровский — заключили сделки со следствием и были приговорены к 1,5 года условно и 2,5 года колонии соответственно. Все фигуранты дела, кроме Рустамова, не признают вины и настаивают, что дело сфабриковано при участии провокатора ФСБ Руслана Д., который «купил оргтехнику», «арендовал помещение для встреч», «написал устав» и допускал провокационные высказывания при переписке. Обвинение по делу о «Новом величии», участники которого, по версии следствия, «намеревались свергнуть конституционный строй», построено на показаниях секретного свидетеля. Один из фигурантов, Руслан Костыленков, заявил о применении к нему пыток и принуждении к даче признательных показаний.

Кроме участников процесса в зал впустили 15 журналистов, сделав для них исключение из правила, с октября вновь ограничившего посещение московских судов в связи с ростом заболеваемости коронавирусом.

«Приговор слушается стоя, рассчитайте свои силы! — предупреждали журналистов приставы.— Лучше уйдите сейчас, потом нельзя будет ни выйти, ни присесть».

«В прекрасной России будущего журналистам в суде будут говорить: «Как хорошо, что вы пришли, надеемся, что вы все выдержите!»» — разрядила обстановку адвокат господина Ребровского Мария Эйсмонт.

Вердикт стал понятен уже через 18 минут после начала оглашения приговора, когда судья Владимир Кузнецов произнес: «Ребровский совершил организацию экстремистского сообщества». Далее судья стал перечислять основания принятого решения. В том числе и первые признательные показания подсудимого, согласно которым участники «Нового величия» намеревались свергнуть конституционный строй, учились разоружать сотрудников полиции, использовать штык-ножи, изготавливать взрывчатку, а также готовились покинуть страну с помощью бабушки одного из фигурантов, «живущей в Исландии».

Что нужно знать о деле «Нового величия»

Читать далее
«Я не нарушал условий сделки,— сказал ранее “Ъ” Павел Ребровский.— Досудебное соглашение со мной было расторгнуто следователем и прокурором, когда мне назначили реальный срок вместо условного. Лучше бы молчали, сделка есть сделка. Да и потом я уже не хотел оговаривать ребят. У меня есть догадка, что мое уголовное преследование — это изощренное давление на главного свидетеля защиты. В деле я ведь шел как свидетель. Когда я подписывал (признательные показания.— “Ъ”

), был в шоке. У меня осталась бумажка от следователя, на ней написано что-то про трибунал «Нового величия» и суд над теми, кто вел это дело. Следователь ее сам выдумал, распечатал, показал мне и сказал, что мне и другим ребятам теперь светит срок за терроризм. Я, конечно, испугался… Потом страх прошел, я все проанализировал и решил говорить правду. Очень было тяжело смотреть в глаза ребятам (другим фигурантам дела «Нового величия».—
“Ъ”
) и поддерживать досудебное соглашение. Я ведь находился в таком же положении, что и они».

Судья Кузнецов читал показания около двух часов, под конец устал, и речь его стало почти невозможно разобрать.

Устал и прокурор Рустам Иванов — он переминался с ноги на ногу, опирался на стол и вздыхал. Неделю назад во время прений сторон он попросил суд назначить Павлу Ребровскому семь лет колонии и принудительное психиатрическое лечение.

«Лечение может быть связано с тем, что другие фигуранты не являются активистами штаба Навального в отличие от меня,— заявил господин Ребровский “Ъ”.— Хотя Дмитрий Полетаев (приговорен к шести годам условно по ч. 1 ст. 282.1 УК РФ.— “Ъ”

) с детства наблюдался в ПНД, странно, что прокуратура не просила для него того же. В моем случае это издевка».

Напомним, 22 октября суд приобщил к материалам дела справку с места работы Павла Ребровского — адвокат Мария Эйсмонт поясняла, что ее доверитель работает консультантом на съемках документального фильма.

«Это фильм о карательной судебной психиатрии, которая имела место в СССР и остается до сих пор»,— сказал господин Ребровский “Ъ”.

По его словам, он стал консультантом «из-за собственного опыта»: «В начале 90-х, когда я учился во втором классе, меня поставили на учет после драки с богатым одноклассником. Мне сделали «заказуху» — заказали судебно-психиатрическую экспертизу, так как я якобы был слишком агрессивным. Но никто не обратил внимания, что меня этот человек долго доводил, бил, унижал. Я терпел-терпел, а потом он у меня кровью срал. Некоторые одноклассники потом говорили мне спасибо, а остальные, дружки того парня, меня ненавидели и боялись. До пятого класса я состоял на учете. От военкомата я тоже посидел в стационаре дурдома. Хотел служить в армии и готовился, был в прекрасной физической форме. Мой двоюродный брат служил в ракетных войсках, дядя прошел Афган снайпером и много рассказывал об этом. В общем, я хотел защищать страну, да. Но мне сказали, что из-за поведения в школе я буду «агрессивным и лютым дедом». В итоге после экспертизы меня признали ограниченно годным, я не служил».

Анна Павликова дала показания по делу Павла Ребровского

Резолютивную часть судья огласил после пятиминутного перерыва: «Признать Павла Ребровского виновным, назначить наказание в виде шести лет колонии общего режима с ограничением свободы на один год. Также назначить принудительное психиатрическое лечение амбулаторно сроком на два года». Сотрудники ФСИН подошли к Павлу Ребровскому, взяли его под руки и повели в «аквариум», Мария Эйсмонт успела на прощанье поцеловать подзащитного в щеку сквозь маску с надписью «Невыносимо».

Госпожа Эйсмонт считает приговор «местью» за расторгнутую сделку со следствием и отказ продолжать оговор себя и других фигурантов.

«Этот человек имел мужество не пойти на поводу у следствия и отказаться оговорить людей, отказаться от совершенно безумных показаний,— заявила она.— Павлу отомстили, чтобы показать остальным: вот, что с вами будет, если вы не будете сотрудничать. А что Павел сделал по материалам дела? Побывал на двух митингах, два из которых были согласованы: марш памяти Бориса Немцова и акция в защиту троллейбусов. Распространял листовки против повышения тарифов и «шайку Путина долой» — это невероятный экстремизм. Им нужны были признательные показания, потому что они не доказали ничего, в чем обвиняли. События преступления нет».

Мария Старикова, Мария Литвинова

Россия начала с успехом кормить Китай

Штрафные батальоны в Красной армии в годы Великой Отечественной войны, вопреки мифам, отвечали общепринятой практике воюющих армий и были гуманной альтернативой крайним мерам уголовного наказания, позволяя очистить свое имя с оружием в руках, заявил профессор Военного университета Минобороны Юрий Рубцов.

Историк презентовал свою книгу «Обиды на Россию не имели. Штрафные и заградительные формирования в годы Великой Отечественной войны». В монографии на основе архивных документов и свидетельств ветеранов, воевавших в штрафбатах, комплексно рассматривается история создания и функционирования штрафных частей и заградительных отрядов в Красной армии, это первая подобная работа в исторической литературе, передает РИА «Новости».

Приказ Сталина от 28 июля 1942 года № 227 («Ни шагу назад!») был направлен на повышение дисциплины в Красной армии и запрещал отход войск без приказа. Были сформированы штрафные подразделения из числа провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости – штрафные батальоны и роты, а также заградительные отряды в составе армий. Приказ был подписан в дни, когда Красная армия, потерпевшая весной и летом 1942 года ряд тяжелых поражений, начала на Сталинградском направлении и на Кавказе ожесточенные оборонительные сражения, от исхода которых зависел дальнейший ход войны.

Тема штрафбатов и заградотрядов в Красной армии часто является поводом для различных измышлений, искажающих реальную картину происходившего. В своей книге Рубцов отмечает, что взгляд на штрафбаты и заградотряды, «навязываемый общественному мнению в перестроечный и постперестроечный период, лишь как на проявление жестокой природы сталинского политического режима, чем дальше, тем больше обнажал свою узость и ангажированность».

«Главным мотивом для меня было научными методами разоблачить огромный ворох вымысла, мистификаций, фальсификаций вокруг этой большой проблемы», – сказал историк.

Он добавил, что до сих пор живы мифы о том, что якобы без штрафников Советский Союз не победил бы, что «вся Красная армия была сплошным штрафным батальоном», что «все было на жестокости, на ограничении военнослужащих в правовом отношении, поэтому выиграли, забрасывая врага трупами, теряя в три, пять, десять раз больше, чем это было бы, если бы войну вели квалифицированные военачальники». «Это изложение хода мыслей наших оппонентов», – отметил Рубцов.

По словам специалиста, штрафные части существовали не только в русской императорской армии, но и практически в любой другой армии. Любая страна, которая оказывается в состоянии войны, должна задуматься, что делать с теми людьми, и не только военнослужащими, которые нарушили закон. «Спрятать их в тылу? Да, на лесоповале несладко. Но то, что допустимо в мирное время, абсолютно недопустимо в военное время», – добавил историк.

«Ты можешь совершить преступление, порой очень серьезное, но от обязанности защищать Родину с оружием в руках это тебя не освобождает», – отметил он, заметив, что в Великую Отечественную Советский Союз выбрал весь свой призывной контингент. Более того, многие, будучи в заключении в тылу, из патриотических устремлений рвались на фронт, и им такая возможность была предоставлена, отметил Рубцов.

«Что это? Жестокость сталинского режима или все-таки проявление понимания политическим режимом того, что люди, даже преступники, хотят реализовать свое право защищать свою Родину, свою землю, свой дом, своих близких с оружием в руках?» – добавил он. По словам специалиста, направление в штрафную часть представляло собой реальную альтернативу крайним мерам уголовного наказания.

Рубцов подчеркнул, что необходимо обязательно учитывать специфику военного времени, говоря о штрафбатах и заградотрядах Историк напомнил, что с трусами, паникерами и дезертирами боролись всегда и в любой армии мира, потому что отказ от выполнения боевых приказов, неподчинение командирам, самовольное оставление позиций «способны разрушить самый стойкий военный организм и дезорганизовать тыл», тем более, когда речь шла о по-настоящему критическом моменте в ходе Великой Отечественной войны.

«Заградотряды делались не для того, чтобы поливать всех свинцом, а чтобы вернуть людей в свои окопы… По крайней мере, из подлинных фронтовиков мало кто негативно сказал в адрес штрафных батальонов и заградительных отрядов», – сказал эксперт. Причем для штрафников заградотряды применялись в наименьшей степени, добавил историк. «В самом приказе № 227 в части, касающейся загрядотрядов, говорилось: поставить в тылу неустойчивых дивизий, вовсе не штрафников», – пояснил Рубцов.

Историк заявил, что те, кто сегодня говорит о штрафбатах и заградотрядах как о сугубо карательных институтах, не вдаваясь в их суть, думают, что бой – это нечто вроде компьютерной игры. «Кто говорит, что на войне не страшно, тот ничего не знает о войне», – процитировал Рубцов знаменитые строчки поэтессы Юлии Друниной.

Газета ВЗГЛЯД ранее перечисляла самые популярные мифы о Великой Отечественной войне.

Рейтинг
( 2 оценки, среднее 5 из 5 )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями: